От обиды у Даши даже аппетит пропал. Правда, она уже успела расправиться с борщем и двумя пирожками, а сейчас заканчивала свой любимый гоголь-моголь. Ей осталось доесть пару ложек, но чтобы доказать, что она говорит чистую правду, Даша решила объявить голодовку на всю оставшуюся часть обеда. Она демонстративно отодвинула чашку и сказала:

- Раз так, я больше есть не буду.

Но к ее огорчению, на ее каприз никто не обратил внимания.

"Раз мне никто не верит, я сама пойду искать хрустальный ключ," решила Даша. Она супилась целые полчаса, а потом Петька взял ее с собой на речку. На реке было много ребят. Они плескались, играли в салки, пекли на костре картошку, и Даша совсем забыла и про хрустальный ключ, и про маковые зернышки.

Солнце село. Яркие краски заката с каждой минутой меркли, растворяясь в густой синеве приближающейся ночи. Прозрачный воздух в одночасье пропитался прохладой. В поле за околицей опустился молочный туман. Все замерло. Казалось, каждый листочек, каждая былинка застыли, прислушиваясь к теплому дыханию земли. Только самые отчаянные лягушки робко осмеливались нарушить звенящую тишину своим нестройным хором. Деревня погружалась в ночь.

Даша вспомнила про слова деда Пихто, и ей стало не по себе. Решимость идти за ключом убывала. Чем темнее становилось на улице, тем тревожнее было на душе у Даши. Она смотрела на звездное небо, пытаясь угадать, какая звездочка подобрала ее желание, но звезды лишь загадочно перемигивались, не желая выдавать своей тайны. Их было так много, и они были так похожи друг на дружку, что Даша не могла узнать свою звезду.

Наконец, когда Даша с Петькой залезли на чердак и улеглись на душистое свежее сено, Даша решила опять поговорить с Петькой, но тот уже спал. Она потеребила его за плечо. Петька разозлился не на шутку. Он вскочил и набросился на Дашу: